Что именно арестовал суд
Под арест попали акции сразу четырёх фигурантов уголовного дела. Крупнейший пакет принадлежит самому Мартышову: более 70 млн акций, или 44,1% уставного капитала компании, оценочной стоимостью около 1,6 млрд рублей. Помимо него арестованы пакеты заместителей председателя совета директоров Николая Дорошенко и Сергея Алексеенкова, по 7,3 млн акций у каждого, что составляет по 4,6% капитала, а также 2,5 млн акций члена совета директоров Олега Алексеенкова, или 1,6% капитала. В совокупности под арестом оказалось почти 61% от 159,15 млн акций компании.
Арест носит характер обеспечительной меры по уголовному делу. Это означает, что владельцы не могут распоряжаться бумагами: продавать, закладывать или передавать их, пока действует арест. Формально право собственности сохраняется, но фактический контроль над пакетами заморожен до разрешения уголовного дела. Для компании, чья рыночная капитализация на 29 сентября составляла около 3,7 млрд рублей, арест почти двух третей акций означает, что подавляющая часть её капитала выведена из оборота судебным решением.
Причиной ареста стало заключение под стражу в начале сентября самого Мартышова, обвиняемого в хищении топлива, принадлежавшего подмосковному главку МВД. Фигурантам вменяется растрата в особо крупном размере по части 4 статьи 160 Уголовного кодекса, максимальное наказание по которой достигает десяти лет лишения свободы. Мартышов остаётся в СИЗО до 6 ноября, и попытка защиты изменить меру пресечения была отклонена, тогда как трёх других фигурантов суд 23 сентября перевёл под домашний арест.
Хронология краха: как компания дошла до этой точки
Нынешний арест акций является финальным на сегодня звеном длинной цепочки событий, которая разворачивалась весь 2026 год. Восстановление хронологии показывает, как компания последовательно теряла устойчивость.
Всё началось весной с серии технических дефолтов по купонным выплатам. Уже в апреле Ассоциация владельцев облигаций обратилась в Банк России и на Московскую биржу из-за того, что компания перестала выкупать «народные» облигации у розничных инвесторов. Рейтинговые агентства последовательно снижали, а затем и вовсе отозвали кредитные рейтинги эмитента, оставив компанию без действующих оценок кредитоспособности.
Летом кризис перешёл в банкротную стадию. В июле банк «Россия» первым объявил о намерении подать иск о банкротстве компании, а в начале августа аналогичное намерение озвучил Сбербанк, крупнейший кредитор. К началу сентября компания допустила фактический дефолт по всему массиву публичного долга: в состоянии дефолта оказались все выпуски её биржевых и «зелёных» облигаций.
Параллельно с финансовым крахом развернулось уголовное преследование. В начале сентября был арестован председатель совета директоров и ключевые топ-менеджеры компании по делу о хищении топлива у МВД, реализованного, по версии следствия, в разгар летнего топливного кризиса, когда горючее было в дефиците и стоило дорого. И наконец, 30 сентября суд наложил арест на почти 61% акций компании, заморозив основную часть её капитала. Таким образом, всего за несколько месяцев компания прошла путь от просрочки по купонам до полного дефолта, банкротных исков крупнейших банков, ареста руководства и заморозки капитала.
Парадокс рынка и положение инвесторов
Одним из самых показательных моментов стала реакция котировок. Несмотря на откровенно негативную новость об аресте почти двух третей капитала, акции ЕвроТранса на этой новости не упали, а выросли. Это отражает не улучшение положения компании, а специфику торговли бумагами, находящимися в состоянии глубокого кризиса. Когда котировки Мосбиржа ранее ограничила короткие продажи по бумаге, на рынке остались преимущественно спекулянты, играющие на резких колебаниях полумёртвого актива, и любое движение в таких бумагах отражает спекулятивный ажиотаж, а не фундаментальную оценку. Взлёт котировок на плохой новости это классический признак того, что бумага оторвалась от реальности и живёт по законам спекулятивной игры, а не инвестиционной логики.
Для реальных держателей бумаг и облигаций компании происходящее означает дальнейшее ухудшение и без того тяжёлой ситуации. Арест акций руководства усложняет любой сценарий упорядоченного разрешения кризиса. При обычном банкротстве возможна продажа активов и распределение средств между кредиторами, однако заморозка основного пакета акций в рамках уголовного дела добавляет неопределённости: судьба этих бумаг теперь зависит от банкротной процедуры вкупе с исходом уголовного преследования. Держатели необеспеченных облигаций, особенно розничные инвесторы, купившие «народные» выпуски ради высокого купона, остаются в конце очереди на возврат средств в ситуации, где сама структура собственности компании подвешена уголовным процессом.
Главный урок этой истории для облигационного рынка состоит в том, что кредитное качество эмитента определяется его финансовой отчётностью вместе с качеством корпоративного управления и репутацией собственников. ЕвроТранс продемонстрировал, как высокая доходность облигаций второго эшелона, привлекавшая инвесторов в период дорогих денег, компенсировала риск финансовой несостоятельности вместе с труднооцениваемым риском того, что за бизнесом стоит проблемное управление. Когда финансовый крах и уголовное дело сходятся в одной точке, они усиливают друг друга, а расплачиваются за это в первую очередь розничные держатели облигаций, поверившие в обещанный купон.
