Суть спора и что оспаривает ЦБ
Оспариваемый регламент Совета ЕС запрещает нашим лицам обращаться за признанием и приведением в исполнение отдельных решений судов страны в любых юрисдикциях. Банк России расценивает этот документ как прямую попытку вмешаться в текущее судебное разбирательство в Бельгии и помешать исполнению решения Арбитражного суда Москвы, вынесенного по иску регулятора к Euroclear.
Логика европейской стороны понятна: если отечественное судебное решение о взыскании средств с Euroclear нельзя будет признать и исполнить ни в одной юрисдикции, оно останется бумагой без практических последствий за пределами страны. Регламент фактически лишает регулятор возможности добраться до активов Euroclear за рубежом через суды третьих стран. Оспаривая его напрямую в Суде ЕС, Банк России пытается выбить эту правовую опору из-под европейских ограничений и сохранить перспективу принудительного исполнения своего решения.
Это качественно новый этап противостояния. Прежде спор шёл в отечественной юрисдикции, где регулятор имел заведомое преимущество. Теперь Банк России переносит борьбу на территорию оппонента, в европейскую судебную систему, что само по себе является нестандартным шагом для ситуации взаимных санкций и говорит о намерении использовать любые правовые каналы.
Предыстория: как возник спор на 200 млрд евро
Чтобы понять значимость нынешнего шага, нужно восстановить хронологию конфликта. После февраля 2022 года Евросоюз и страны G7 заморозили около 300 млрд евро валютных резервов Банка России, из которых порядка 180-200 млрд евро оказались обездвижены именно в бельгийском Euroclear, где регулятор до санкций хранил значительную часть резервов в виде европейских гособлигаций и других инструментов.
После введения ограничений депозитарий обездвижил эти активы: регулятор лишился возможности управлять ими, продавать или получать по ним выплаты в обычном режиме. По мере погашения облигаций средства превратились в денежные остатки на счетах Euroclear, которые депозитарий реинвестировал в низкорисковые инструменты, зарабатывая на этом проценты. По имеющимся оценкам, за два года Euroclear заработал на заблокированных отечественных активах более 5 млрд евро.
В декабре 2025 года Банк России подал иск к Euroclear в Арбитражный суд Москвы, обвинив депозитарий в незаконных действиях, которые причиняют убытки и лишают регулятор возможности распоряжаться активами. Размер требований составил 18,2 трлн рублей, что эквивалентно примерно 200 млрд евро, включая около 18,6 млрд евро упущенной выгоды. 15 мая 2026 года Арбитражный суд Москвы полностью удовлетворил иск, а в июле апелляционная инстанция оставила решение в силе. Позднее суд отказал Euroclear в приостановке исполнительного производства.
Почему исход упирается в чужие юрисдикции
Ключевая сложность для Банка России состоит в том, что выигранное в стране решение почти невозможно исполнить там, где реально находятся активы Euroclear. Депозитарий после отечественного вердикта прямо обозначил, что активы останутся заблокированными в соответствии с международными санкциями. Взыскать 200 млрд евро внутри страны регулятор может лишь за счёт того имущества Euroclear, до которого дотягивается отечественная юрисдикция, то есть за счёт средств на счетах типа С, где заморожены деньги европейских инвесторов. Именно так уже действовали отдельные отечественные банки и управляющие компании, взыскивая свои убытки с Euroclear через отечественные суды.
Однако основной массив требований на 200 млрд евро такими средствами не покрыть, а исполнить решение за пределами страны мешают как санкции, так и теперь оспариваемый регламент. Именно поэтому Банк России пошёл оспаривать сам регламент в Суде ЕС: без снятия этого запрета отечественное решение не может быть признано в третьих странах, а значит остаётся неисполнимым в отношении зарубежных активов депозитария.
Параллельно разворачивается более широкая борьба за судьбу самих замороженных резервов. Евросоюз обсуждает механизм так называемого репарационного кредита, при котором замороженные отечественные активы использовались бы для финансирования Украины, при формальном сохранении отечественного права собственности на них. В декабре 2025 года эта схема не была утверждена из-за позиции Бельгии, и вместо неё ЕС согласовал собственный заём Украине на 90 млрд евро. Однако осенью 2026 года вопрос вернулся в повестку, поскольку дефицит оборонного бюджета Украины вновь обострил тему использования наших денег. Иск регулятора к Euroclear и оспаривание регламента становятся частью этого большого противостояния: чем активнее ЕС продвигает идею задействовать замороженные активы, тем жёстче Банк России защищает своё право на них через все доступные суды.
Практический итог для наблюдателя таков. Оспаривание регламента в Суде ЕС не вернёт замороженные резервы быстро и, вероятнее всего, столкнётся с отказом европейской инстанции, однако оно решает две задачи. Первая юридическая: сохранить формальную возможность признания отечественного решения в будущем и не дать регламенту закрыть этот путь окончательно. Вторая политическая: зафиксировать претензию на активы в европейском правовом поле, создавая противовес планам ЕС по их использованию для Украины. Судьба 200 млрд евро в итоге решится не в отдельном судебном заседании, а в долгой позиционной борьбе, где каждый иск и каждый оспоренный регламент становятся ходами в противостоянии, растянутом на годы.
